Авиалесоохрана. Профессия — лесной пожарный | Лесной комплекс
Оптимизируйте производство
Узнать больше Свернуть
Развернуть

Создайте эффективную систему бюджетирования и финансового планирования.
Оптимизируйте логистику лесообеспечения и готовой продукции. Обеспечьте отгрузки продукции клиентам точно в срок с системой планирования со встроенными инструментами оптимизации.
Ознакомьтесь с предложениями экспертов Columbus.

Подробнее Свернуть

Авиалесоохрана. Профессия — лесной пожарный

Страшновато, честно говоря, подниматься в первый раз на борт самолёта Ан-2. В кармане пара полиэтиленовых пакетов — на всякий случай. Как говорят парашютисты, иногда так болтает — самые опытные не выдерживают. Но, к счастью, все предосторожности оказались лишними, хотя по уровню комфорта советский Ан-2 сильно уступает пассажирским авиалайнерам. Да и не под это он «заточен», зато с задачами Авиалесоохраны по авиамониторингу леса и высадке лесных пожарных-парашютистов, несмотря на свой солидный возраст, «Аннушка» справляется без нареканий.

Если для большинства людей летние месяцы — время отпусков, то для лесных пожарных, наоборот, это сезон напряжённой работы, горячая пора — в прямом и переносном смысле. Журналистам «Лесного комплекса» довелось собственными глазами увидеть, как проходит тренировка парашютистов-пожарных и лётчиков-наблюдателей Красноярской базы авиационной и наземной охраны лесов (Лесопожарного центра) на посадочной площадке «Вознесенка». И не только понаблюдать с земли, как лесные пожарные отрабатывают свои профессиональные навыки, а вместе с парашютистами-пожарными подняться на борт легендарного Ан-2 и пролететь несколько кругов над окрестными лесными массивами.

При достижении воздушным судном высоты 150 метров старший лётчик-наблюдатель Роман Янковский занял место второго пилота. А между тем командир самолёта продолжил набор высоты.

Поскольку этот полёт тренировочный, перед лётчиком-наблюдателем не стояла цель определить точку возгорания. После того как самолёт набрал высоту 900 метров и сделал круг над аэродромом, лётчик-наблюдатель приступил к расчёту прыжка парашютистов-пожарных, используя пристрелочную ленту.

 «За смену бывает пожаров 6–7, особенно во второй половине лета, после грозы — тогда пожары идут в одну линию. А иногда — ни одного», — рассказывает Роман Янковский.

Уже после приземления он рассказал, что в Авиалесоохрану устроился целенаправленно после окончания Сибирского государственного технологического университета в 2003 году — пошёл по стопам отца, который всю жизнь отработал летнабом и брал его мальчишкой с собой на авиапатрулирование. Для Романа вопрос выбора профессии был решён задолго до окончания школы.

«В ходе этой тренировки лётчиком-наблюдателем отрабатывается расчёт прыжка по пристрелочному приспособлению — пристрелочной ленте. Во время пролёта над центром площадки приземления выпускающий по сигналу бросает пристрелочную ленту, после чего самолёт уходит в вираж и лётчик-наблюдатель отслеживает место приземления ленты.

При падении ленты в радиусе до 100 метров от центра выбранной площадки приземления лётчик-наблюдатель приступает к высадке парашютистов. Если же эта величина больше, то бросается вторая лента для определения более точного момента высадки. В этом случае значение лётчика-наблюдателя велико. При неправильном расчёте, особенно в производственных условиях, фактическое место приземления парашютистов может оказаться далеко за пределами площадки», — рассказывает начальник лётно-производственной службы Илья Пимченко.

Перед прыжком

Между тем парашютисты ждут сигнала, когда можно начать высадку. Лица у всех сосредоточенные. Даже бывалые признаются, что каждый немного волнуется перед очередным прыжком, каким бы он по счёту ни был. Парашютистам нужны регулярные тренировки. Это не езда на велосипеде, когда если уж научился, то на всю жизнь. Как ни крути, а небо — неестественная для человека среда обитания. У кого-то самый сложный прыжок первый, у кого-то десятый, у кого-то сотый.

И вот команда дана. Открывается дверь, и друг за другом парашютисты шагают за борт самолёта. Через иллюминатор видно, как в небе один за другим раскрываются сине-зелёные полотнища. Красиво парят. В прошлом году в Красноярском лесопожарном центре произошло событие, которого ждали с нетерпением, — поступили 49 новых парашютных систем типа «Лесник-3». Они позволяют совершать прыжки с высокой точностью на ограниченные площадки. Масса снаряжения — около 18 кг. Как заявляют производители, максимальная масса нагрузки — до 150 кг, практики же говорят, что оптимальный вес парашютистов — в пределах 100 кг.

Раньше при использовании «круглых» парашютов (ПТЛ-72, «Лесник») работал швейный цех, где парашюты латали, как потрёпанные штаны, давая им вторую жизнь. Сейчас такой практики нет. Используются парашютные системы типа «крыло», и из-за сложности устройства купола его ремонт не представляется возможным. Парашюты берегут как зеницу ока. Площадки приземления выбираются с таким учётом, чтобы не повредить, хотя с высоты в 1000 метров всего не предусмотришь. Заявленный срок службы — 10 лет.

Но вернёмся к тренировке. Высадив всех парашютистов, лётчик-наблюдатель резко меняет курс и направляется за следующей группой, ожидающей его на земле. Перед вылетом дежурный по старту проверяет ранцы с парашютами, ремни и прочее обмундирование и сопровождает очередную группу к самолёту.

На площадке здоровая дружеская атмосфера. Те, кто дожидается своей очереди, как болельщики на спортивной арене пристально наблюдают за коллегами, совершающими прыжки, сопереживают, по-доброму подшучивают друг над другом.

«Здесь нет своих и чужих — все одна команда. Ты же должен быть уверен в человеке, который идёт с тобой на тушение пожара. По-другому нельзя», — считает инструктор парашютно-десантной пожарной службы Юрий Катышев.

Тренировка проходит под наблюдением опытных инструкторов. Если бы существовала специальная премия за выдержку и терпение, присудить её стоило именно этим людям. От них не услышишь лишнего слова. Всё чётко, по делу:

«Правее! Правее! Правее! На ангар иди…», — дикторским голосом направляет инструктор Александр Анатольевич, повторяя одно и то же слово с десяток раз.

В то же время «старший товарищ» не скупится на похвалу, поддерживает и подбадривает парашютистов в небе, особенно новичков, только пришедших в профессию: «Хорошо идёшь! Молодец!».

Александр Будилин
Александр Будилин

Александр Будилин 30 лет работает в «Авиалесоохране». Сколько сделал прыжков с парашютом — уже и со счёта сбился. В каких только переделках ни довелось побывать. Не раз выводил группу из окружения огня. Иной раз некоторых коллег приходилось буквально одёргивать, чтобы привести в чувство: при крупном, а в особенности при верховом пожаре люди столбенеют от ужаса.

«В середине лета, когда начинаются верховые пожары, в лесу стоит страшный гул. Скачки пламени достигают двукратного размера высоты древостоя. Если такой пожар набирает полную силу, одномоментно огонь может «прыгнуть» на 50–60 метров. Бежать от него бесполезно. Единственный способ остаться в живых (как это интуитивно делают звери) — бежать не от пожара, а «в пожар». Так и спаслись — закрыли лицо, надели капюшоны и навстречу пламени», — вспоминает опытный инструктор.

Космические перегрузки

Профессию любого пожарного безопасной не назовёшь. Но, кроме риска получить ожоги и травмы, парашютисты-пожарные испытывают сильные перегрузки, почти такие же, как космонавты. При прыжке происходит аэродинамический удар на позвоночник и внутренние органы. Рано или поздно перегрузки дают о себе знать: и руки, и ноги болят. Не зря при подсчёте трудового стажа тем, кто десантируется с поршневого самолёта, год работы засчитывается за полтора, а с турбореактивного — год за два.

Наверное, поэтому лесными пожарными работают в основном энтузиасты. «Случайных» людей хватает на сезон-два. Молодёжь не выдерживает в лесу без интернета и других благ цивилизации. А лесным парашютистам-пожарным, как и десантникам-пожарным, нужно ведь не только благополучно приземлиться на землю — это лишь способ транспортировки. Главная-то задача — тушить пожар. Нужно взять в руки лопаты и копать опорную полосу, периодически перерубая корни деревьев и кустарников. Между прочим, это тяжёлый физический труд. Иногда приходится спиливать деревья, по которым огонь мог бы перебраться за опорную полосу.

Но, несмотря на все тяготы и опасности, есть люди, которые по-настоящему преданы этой профессии. Почему?

«Мне нравится моя работа. В ней есть доля свободы, своего рода романтика, но главное, мы делаем большое, важное дело. Леса уничтожают со страшной скоростью, выпиливают на огромных площадях, а мы их спасаем от огня», — ответил кто-то из лесных пожарных.

Экономическая составляющая

В КГАУ «Лесопожарный центр» работают 49 лесных парашютистов-пожарных. Когда-то эта служба была в разы многочисленнее. В те годы это была федеральная структура, которых, как известно, финансируют на порядок лучше. Сказывалось это на всём, начиная от уровня зарплаты и заканчивая качеством спецодежды. Об этом времени остаётся только вспоминать.

Сейчас некоторые и вовсе ставят под сомнение целесообразность использования службы лесных парашютистов-пожарных. Мол, привлечение авиации слишком дорого обходится: аренда воздушных судов, топливо, зарплата лётчику, парашютистам, десантникам. Сложно поспорить: затраты действительно немалые. С другой стороны, есть и контраргументы, почему парашютная служба до сих пор существует в структуре лесопожарных формирований. И в первую очередь это оперативность.

«Когда самолёт с парашютистами-пожарными отправляется на патрулирование по установленному маршруту, при обнаружении лесного пожара принять меры для его ликвидации можно незамедлительно, произведя высадку оперативных сил «парашютистов-пожарных». Если пожар небольшой, одна группа способна быстро справиться с огнём и не допустить его распространения, тем самым предотвратить возникновение катастрофической ситуации», — рассказывает Илья Пимченко.

В борьбе с огненной стихией время — главный, если не решающий, фактор. Стоит упустить каких-то несколько часов, и природный пожар, особенно в жаркую погоду, набирает такую силу, что справиться с ним потом очень сложно. Стоит ли говорить, что при распространении огня размер экономического ущерба, затраты сил и средств увеличиваются, причём в геометрической прогрессии.

Авиация применяется преимущественно для авиационного патрулирования и доставки лесных пожарных в труднодоступные территории, куда наземным транспортом не добраться. Если вблизи от места возгорания нет подходящей площадки для высадки парашютистов-пожарных или же пожар слишком крупный, к тушению привлекают группу десантников-пожарных. Их доставляют, как правило, на транспортных вертолётах Ми-8.

«Лесные пожарные летом месяцами в тайге — с одного очага их перебрасывают на другой. Живут в палаточных лагерях, питаются на полевой кухне. Работают с раннего утра и до позднего вечера. Такой экстремальный образ жизни выдерживают далеко не все. По пальцам можно пересчитать тех, кто в авиапожарной службе проработал до пенсии», — рассказывает начальник авиаотделения Сергей Афанасьев.

По земле

В арсенале Красноярской пожарно-химической станции помимо пожарных автоцистерн, уазиков и бульдозеров есть и другая техника. Почти вся она относится к разряду крупногабаритной, и перед выездом на каждую машину нужно оформлять спецпропуск, который действует три месяца. По нему автомобиль может выехать всего 10 раз. Если раньше за одну поездку считалось выехать из пункта А в пункт Б и вернуться обратно, то сейчас это расценивается уже в две поездки. Получается парадокс: государство само у себя деньги требует, само себе платит.

Как рассказал начальник Красноярской пожарно-химической станции Александр Половинский, в весенний период при тушении используют воздуходувки, а летом главный инструмент лесных пожарных — всё те же лопаты. Для создания опорных и защитных полос есть и трактора. Там, где сложный рельеф, применяют гусеничную технику, в том числе имеющийся в автопарке болотоход.

По закону арендаторы лесных участков, а проще говоря, лесозаготовители, обязаны помогать тушить пожары на своих делянах. На практике всё зависит от добросовестности руководителя. Некоторые без лишних слов дают и машины, и людей, а другие отправляют в помощь пожарным старенький, едва передвигающийся «тракторишко». За отказ в содействии лесопожарным бригадам, в том числе и за несвоевременное предоставление техники, арендаторов наказывают рублём, но это мотивирует не всех.

Лесопромышленники, в свою очередь, сетуют, что и рады бы помочь, но «лишней» техники нет, да и работникам трудно объяснить, почему вместо того, чтобы деньги заколачивать, им надо лес спасать. Хотя вроде и очевидно, что может так случиться, что после пожара и заготавливать-то будет нечего…

КГАУ «Лесопожарный центр» состоит из 20 авиаотделений, в состав которых, в свою очередь, входит 61 пожарно-химическая станция. Благодаря внутрибазовому маневрированию в сложных ситуациях бригады лесных пожарных оказывают друг другу взаимопомощь на территории Красноярского края. В случае чрезвычайной ситуации в соседних регионах учреждение в рамках межбазового маневрирования готово оказать помощь в тушении лесных пожаров.

Почему так?

Информация о лесных пожарах напоминает сводки с фронта — то здесь, то там вводят режим ЧС, горят деревни, города задыхаются в дыму. Почему это происходит? Раньше лес в таких масштабах не горел?

Лесные пожарные называют ряд причин. И некоторые из них, казалось бы, прямого отношения к лесу не имеют. Много заросших полей, коров в деревнях почти не держат, траву не косят, и по весне она, высыхая, становится прекрасным горючим материалом. В результате возрастает вероятность перехода огня в лесные массивы.

По моему же личному предположению, в системе тушения пожаров не хватает скоординированных действий. Пусть меня поправят, если ошибаюсь, но, по-моему, в России нет структуры, которая бы отвечала за комплексное тушение пожаров. У МЧС — своя зона ответственности, у лесных пожарных — своя. Шаг вправо — шаг влево — не расстрел, конечно, но нецелевое расходование бюджетных средств, а это статья.

Разграничение полномочий выглядит так: если лесные пожарные — то будьте добры, тушите пожар на землях лесного фонда, МЧС — на территории населённых пунктов и так далее. В теории вроде бы всё логично, а на практике? Предположим, лесные пожарные фиксируют возгорание, и у них есть возможность его потушить, но если участок не относится к землям лесного фонда, даже если на нём растут деревья, по инструкции тушить «не положено». Надо разворачиваться и улетать. Конечно, они сообщат по рации координаты пожара, но пока туда подтянутся другие силы, скажем, МЧС, опять-таки пройдёт время, а оно в случае с пожарами явно на стороне стихии. Вместо гектара горят уже десять.

По секрету мне рассказали, что лесные пожарные на страх и риск тушат иногда и «не свои» пожары (особенно в случае угрозы населённым пунктам), но, если о таких фактах становится известно, по головке их, мягко говоря, не погладят.

Пока что взаимодействие между различными «пожарными ведомствами» налажено далеко не безукоризненно.

По словам специалистов, раньше для тушения крупных лесных территорий, охваченных огнём, использовали взрывчатку — это было в порядке вещей. Пожар в 5 гектаров могли потушить всего за пару часов. Сейчас в связи с антитеррористической обстановкой, а может, отчасти и из-за дороговизны самой взрывчатки такая практика проводится только в крайних случаях по обращению региональных властей.

В наземной зоне крупным считается пожар свыше 25 га, в авиазоне — свыше 200 га.

Авиапатрулирование осуществляется в соответствии с классом пожарной опасности по условиям погоды. Кратность патрулирования зависит от класса пожарной опасности и действующих пожаров на охраняемой территории.

Красноярский лесопожарный центр сотрудничает с четырьмя авиакомпаниями (в зависимости от результатов тендера): «Красавиа», «Агат», «Аэропром», «Аэрогео». Как правило, в распоряжении авиаотделения лесных пожарных порядка 29 единиц воздушной техники. Помимо Ан-2, это А-22, Cessna,транспортные вертолёты Ми-8, лёгкие вертолёты «Робинсон».

К слову, в 2018 году общий налёт красноярского лесопожарного центра составил 9300 часов.

В Красноярском лесопожарном центре работают 1679 человек.

Красноярские лесные пожарные в 2018 году совершили 6000 производственных спусков, 290 прыжков.

Текст: Елена Скуратова. Фото автора и Сергея Афанасьева.

Статья опубликована в журнале Лесной комплекс №4 2019

Нашли ошибку?

Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl + Enter

Новости
AMF-Bruns

Успешный крупный проект: AMF-Bruns вводит в эксплуатацию новый завод по производству биотоплива

AMF-Bruns в настоящее время реализует масштабный проект для одной из ведущих энергетических компаний Европы, который...

Читать далее...

Понравилась статья?

Рынок

Выбор читателей

в начало
Лесной комплекс

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.