Лесовосстановление в России: технология ЗКС, экономика питомников и качество сеянцев

Существует одна притча о путнике, который увидел старца, сажающего молодые деревья на солнечном склоне. Человек удивился этому занятию, ведь пожилой мужчина не смог бы насладиться плодами выросшего дерева, так же как и не мог бы укрыться в тени его ветвей и листвы. Однако старик ответил, что он делает это не для себя. «Те, кто был до нас, сажали, а мы пожинали плоды.

Теперь мы сажаем, чтобы те, кто будет после нас, тоже могли бы пожинать плоды», — пояснил он. Кажется, лесопромышленный комплекс страны наконец пришёл к осознанию роли лесовосстановления для нашего будущего, однако пока масштабная идея работает не так, как хотелось бы. Это стало темой нашей беседы с генеральным директором АО «Удан» Дмитрием Муллаяновым.

— Вы присутствовали на весенней конференции в Красноярске, посвящённой вопросам лесовосстановления. Расскажите, что вам показалось наиболее интересным?

— Я считаю одним из важных моментов, который сейчас обсуждается и актуален не только для Сибири, но и моего региона — Поволжья, качество посадочного материала. Сегодня на рынке много бизнесменов, которые предлагают сеянцы с ЗКС (закрытой корневой системой), но далеко не все они показывают высокую приживаемость. А, получив один раз плохой результат и негативный опыт, заказчики начинают сомневаться во всей технологии, называя ЗКС нерабочим инструментом.

Рынок становится всё жёстче и, если, купив у одной компании, восстановители не получили результат, они туда не возвращаются. Однако те ребята продолжают выводить неконкурентную по качеству продукцию по очень низкой цене. Вот из-за такого недобросовестного подхода однодневных питомников мы сегодня столкнулись с дискредитацией всей идеи ЗКС. Вопрос: «Зачем мы будем покупать по более высокой стоимости, если оно всё равно не растёт?» — к сожалению, мы слышим довольно часто.

— Чем обусловлен такой интерес к ЗКС, почему технологию выращивания с ОКС (открытой корневой системой) задвинули на задний план?

— Чтобы лучше понять особенности работы с ОКС, достаточно провести пару расчётов. Итак, саженец стоит примерно 5-7 рублей. На один гектар нужно их высадить 4 тыс., в то время как ЗКС достаточно 2 тыс. Значит, сразу же увеличиваются стоимость посадки и сроки работ. Кроме того, всем известно, что у ОКС есть проблемы с приживаемостью.

Показательный пример произошёл не так давно в Иркутской области, где не смогли выполнить план по искусственному лесовосстановлению из-за того, что в мае бушевали пожары. Власти запретили выводить технику в этот период, а посадки, как известно можно проводить в определённые сроки, которые довольно короткие в этом регионе, всего два месяца: май и сентябрь. Пропустив один из них, восстановители не смогли наверстать упущенное осенью. С ЗКС такой проблемы нет, работы можно проводить с весны до глубокой осени в любое удобное время.

Сравниваем дальше. На работу с ОКС требуется три человека, на ЗКС достаточно одного. Кроме того, мы знаем, что если технология посадки сеянцев с ЗКС соблюдалась неукоснительно, то не нужно в течение трёх лет приезжать на площадку и досаживать, как с открытой корневой системой. Помимо этого, есть ещё один важный аспект — подготовка почвы. Для того чтобы посадить ОКС, нужно перепахать весь участок.

Для ЗКС требуется один экскаватор, который приподнимает почву, вся работа идёт на этой возвышенности. Это, опять же, экономия, и те, кто хоть немного в этом понимает, принимают правильное решение. Да, посадочный с ЗКС дороже, но зато ты пришёл, посадил, когда тебе удобно, для этого требуется меньше персонала и техники. Шведы — умные ребята, но им потребовалось 30 лет, чтобы выйти на технологию ЗКС, потому что они прекрасно умеют считать деньги. А наши соотечественники пока только учатся этому искусству.

— Согласны ли вы с высказыванием Ксении Геевской о том, что рынок через пару лет схлопнется и вытеснит мелкие питомники?

— Здесь я бы рассуждал с другой стороны. Во главе угла питомника стоит себестоимость. Посчитайте предприятие, которое выращивает миллион сеянцев с ЗКС. Сюда заложены расходы на теплицу, отопление, полив, персонал и многое другое. Когда владельцы начинают подсчитывать эти затраты, то оказывается, что себестоимость одного саженца достаточно высокая. Ещё два года назад заходить в этот бизнес было интересно и казалось, что сложностей-то нет никаких. Я лично знаком с такими людьми, которые перешли с овощных культур на выращивание ЗКС в стеклянных теплицах.

Только вот результат они не получили… Потому что как минимум стеклянные теплицы не предназначены для этих задач, отличаются также и технологии. Представляете, миллион саженцев — это примерно 13-14 тысяч восемьдесят первых кассет. И все работы происходят вручную: раскидать торф, насыпать кассету, выровнять, утрамбовать, отцентровать, разложить семена, заспать их и т. д. Сколько людей нужно на такие объёмы?

Вручную они будут 1,5-2 месяца всё это делать. Я не говорю уже о человеческом факторе и ошибках, к примеру, при трамбовке. Когда мы только начали подсчёт своего проекта, то обратились к «МОНДИ» (сейчас Сыктывкарский ЛПК) и увидели их оборудование от шведского производителя. Генеральный директор рассказал нам, что оно работает всего половину месяца, остальное время простаивает. Потому что даже при неполной загрузке оно закрывает весь объём работ предприятия в несколько небольших теплиц.

Если выращивать до 20 миллионов сеянцев в год, приобретение такого агрегата невыгодно, так как возврат денежных средств даже при самой высокой цене за единицу посадочного материала (25-30 рублей) составит не менее 10 лет. Сегодня такое оборудование за три дня высаживает около 1 млн 200 саженцев, опять же, не работая на полную мощность.

Мы устанавливаем невысокую скорость, чтобы улучшить качество трамбовки, это необходимо, чтобы стаканчик потом не рассыпался, а корневая система развивалась правильно. В нашем лесопитомнике 10 теплиц, поэтому маленькое хозяйство, использующее ручной труд, конкурировать с ним попросту не сможет.

— Вам удалось реализовать инвестиционный проект. Мы часто слышим на отраслевых мероприятиях, что это не работает. Насколько сложной эта процедура показалась вам?

— Правительство Республики Удмуртия выполнило не на все 100% свои обещания (смеётся), однако большую их часть. Что-то нам пришлось сделать, конечно, и самим, к примеру, подвести воду и проложить дороги к предоставленному нам земельному участку. Мы находимся на территории опережающего развития и, благодаря реализации проекта, имеем налоговые льготы, а значит, возможность быстрее вернуть вложенные денежные средства.

Я уверен, что это можно реализовать в любом в регионе РФ, мы смотрели в разных. Многое зависит от того, как субъект подходит к привлечению инвестиций. К примеру, в Удмуртии отношение к инвестпроектам серьёзное, там буквально борются за каждый. Выработанная система одного окна позволила мне одному, без привлечения дополнительных специалистов оформить все необходимые документы. В других регионах я такого тогда не наблюдал, но знаю, что сегодня подобные стандарты распространяются по всей стране.

— Вы говорите о многих факторах, влияющих на посадки. Какую роль здесь играет климат?

— От него зависит количество ротаций. Можно вырастить одну, а можно две и даже три. Когда мы продумывали свой проект, обратили внимание на Иркутскую область, так как изначально хотели зайти туда. Однако в регионе довольно короткий период, и можно рассчитывать максимум на две ротации, а у нас в Удмуртии есть все факторы, чтобы выйти на три. Конечно, это происходит не за один год, но тем не менее это хорошие перспективы и возможность максимально использовать оборудование.

— Большая часть питомников ориентирована на выращивание сосны. С чем это связано? Почему, к примеру, лиственница не так востребована среди восстановителей?

— Действительно, на рынке больше спрос сегодня на ель и сосну. Эти виды хвойных прописывают в проектах по лесовосстановлению, значит, их же и должны высадить. Сосну предпочитают за её быстрый рост, ель развивается чуть дольше. Меньше всего в фокусе внимания у нас лиственница, однако многое зависит от региона, к примеру, наши соседи в Татарстане вполне успешно работают с этими деревьями.

— На одном из мероприятий я слышала мысль о том, что пора ориентироваться на генно-модифицированные деревья, однако поддержки таких высказываний я не заметила. В чём здесь может заключаться опасность или сложность?

— У нас есть два университета, которые интересуются этой областью. Насколько я знаю, Воронежский государственный лесотехнический университет при поддержке СИБУРа разрабатывает генно-модифицированные деревья в основном для климатических проектов. На сегодняшний день у нас в стране утверждён только один такой вид — это триплоидная осина. В 2021 году были новости о том, что она за год даёт 2,5 м прироста, а за 25 лет вырастает во взрослое дерево, способное давать деловую древесину. Знаю, что работы шли по сосне, но, в какой стадии они, сейчас не могу сказать.

Мы двигаемся немного в другом направлении разработок. Совместно с местным университетом развиваем идею грибных систем, которые укрепляются на корнях и позволяют улучшить приживаемость саженца на любой почве. Если эта идея разовьётся, и мы сможем получать более выносливый посадочный материал, то даже в случаях работ, проведённых с нарушениями технологии, он всё равно вырастет.

— Сейчас, как я понимаю, главные методы укрепления молодого деревца — это правильное формирование корневой системы и закаливание. А что насчёт внесения удобрений? Если саженцы напичканы витаминами, то смогут ли они выжить вне теплицы?

— Это частое явление у мелких компаний. Саженец с ЗКС у них красивый, большой, однако потом он не растёт в лесу. А дело здесь вот в чём: при высеве берут насыщенную, питательную торфяную смесь. Естественно, когда растение попадает во внешнюю среду, где нет такой благодатной почвы, корни начинают идти не вниз, где должны укрепиться, а вверх.

Это приводит к тому, что деревья засыхают и погибают. Я таких примеров знаю очень много. Помимо ошибок в составе торфяной смеси, я своими глазами видел полив из шланга, когда рабочие ходят и по теплице и дают напором в кассеты. От такого душа ничего хорошего, кроме вымывания верхней части, не выйдет.

Наши теплицы оснащены шведской трёхуровневой поливочной системой на улице, на полях доращивания, и в теплице. Она работает деликатно. Удобрение также нужно вносить минимально, оно необходимо лишь для того, чтобы дать семени больше раскрыться, направить его энергию. Потому что мы прекрасно понимаем, что если перекормим саженцы, то в лесу случится то, о чём я сказал выше, — корни просто вылезут наверх.

— Вы упоминаете оборудование иностранного происхождения. А что происходит на российском рынке? Неужели отечественное далеко от совершенства?

— Перед тем как сделать выбор, мы досконально изучили рынок оборудования и рассматривали три варианта. Первый — это шведский производитель, второй — итальянский, и третий путь — российские альтернативы. Запрос на строительство теплиц 25х100 метров отечественного производства никто в нашей стране закрыть не смог, даже сейчас, спустя почти четыре года, более того, не могут даже скопировать.

На той же конференции, о которой мы говорили вначале, был представлен макет теплицы, однако и он в реальности не воплотится, так как в нём масса ошибок. Я был и в Республике Беларусь в питомнике, посмотрел на процесс высева на линии: заходит кассета, наполняется торфом, утрамбовывается, проходит дальше, останавливается, возвращается, ещё раз утрамбовывается, снова идёт дальше, формируются лунки, попадает в барабан на посев. Ничего необычного, правда?

А вот за барабаном начинается интересная история: дальше стоит сотрудница предприятия с семенами и вручную досеивает то, что пропустила машина. То есть она останавливает линию, чтобы восполнить её пробелы и запускает процесс дальше, дальше снова подключается техника — засыпает стаканчик вермикулитом и выполняет остальные процедуры. После всего увиденного я и сделал выбор в пользу определённого производителя.

— Очевидно, что построить хорошую теплицу — недешёвое удовольствие. Скажите, сэкономить на проекте возможно, если нет больших инвестиций для входа в этот бизнес?

— Во-первых, очень большие затраты — это даже не оборудование, а строительная работа. Для этого нужно иметь чёткий план будущей площадки, начиная от того, сколько саженцев ты планируешь производить и сколько для этого потребуется места, заканчивая системами, создающими микроклимат внутри каждой теплицы.

Приходится слышать и такие высказывания: «Ой, что там сложного? Парнички поставил, и готово». Но, помимо них, есть и много другой работы, для деревьев важна едва ли не каждая мелочь, к примеру, продуманный полив. Экономить на оборудовании я не советую. Печальных примеров я видел много. Когда в какой-нибудь старой теплице пытаются что-то создать. Увы, нарушая правила и технологии, качественной корневой системы не добиться.

— Вернёмся к основным тезисам конференции. Как вы относитесь к идее создать единый регламент для семян? Как это может помочь отрасли?

— Если выращивать не просто много, но и хорошо, то нужно устанавливать стандарты, причём так, чтобы они были отслеживаемы. Знаете, что самое обидное? Однажды я звонил в питомник и спрашивал про наличие семян. Меня спросили: «А какой лесосеменной район нужен?» Я назвал какой-то отдалённый регион, а мне ответили: «Конечно, не волнуйтесь, всё будет!» Получается, они мне привезут семена неизвестного происхождения, хотя и с документами, с печатями и т. д. Это очень важный для меня момент.

Что касается качества, то спасибо шведам, которые, когда поставляли нам оборудование, в подарок загрузили ещё кое-какие полезные вещи. Мне, конечно, могут привезти любые семена, я всё равно их буду загружать в систему калибровки. Она воздухом отсеивает пустые, непригодные. Кроме того, у нас есть гидравлическая система проверки лопнувших семян. Всё это оборудование позволяет отделить хороший материал и вывести его в качество до 98%.

Но документы по лесосеменному району, второму или третьему, должны строго соответствовать. Порядок движения саженцев просто необходим рынку, нужны подтверждённые данные, где они выращены, куда их везут, по каким контрактам. В пример можно привести ЛесЕГАИС по доске: все возмущались, сопротивлялись, но в итоге система работает.

— Наступила весна — горячий сезон для бизнеса на саженцах. Положа руку на сердце скажите, многих потребителей интересует корень и качество материала?

— Сейчас вопрос в основном цены, интересует только этот аспект. Общаясь с заказчиками, мы узнаём, что где-то продаётся посадочный по 9 рублей, кто-то даже даёт гарантии. Интересуемся, хватает ли объёмов, и, если нужны дополнительные, мы готовы предоставить, но это уже будет другое качество и по соответствующему уровню цены. По опыту вижу, что те, кто заходит на рынок на один раз, «кидают» людей и продают откровенно негодный материал, исчезают в довольно короткий срок, потому что, если ты хочешь работать много лет, такая схема не пройдёт.

— Как вы считаете, система лесовосстановления в стране основана больше на принуждении или осознанном отношении к зелёным ресурсам?

— Сегодня мы имеем ситуацию, когда государство отчитывается, что оно закрывает всё, что было вырублено в прошлом году. Однако в стране был определённый период, когда лесовосстановлением не занимались вообще. К примеру, Пермский край. Там годами всё спускалось на естественное лесовосстановление. В итоге выросли берёзы и осины, а хвойных деревьев нет.

А, как мы знаем, все лесоперерабатывающие производства ориентированы именно на такую древесину. Получается такой парадокс: за 60-80 лет мы получили не тот лес, который нужен. Поэтому, кто бы что ни говорил, а интенсивное лесовосстановление даст через определённое количество времени не нам, а детям, внукам, возможность заготавливать именно ту древесину, которая может дальше использоваться. Это один важный момент.

Второй акцент сделаю на китайцах. Вы видели, что они делают? Просто сажают, сажают и сажают огромное количество деревьев. Даже не скопировали по привычке, а приобрели для этого у шведов оборудование. Государственное влияние у них очень велико, идёт поддержка углеродной политики. За этот счёт опустынивание Китая практически останавливается, у них меняется климат и не только. Вернёмся на юг России, здесь иная, более печальная картина: опустынивание ежегодно растёт.

Мы отчитываемся, что активно ведём лесовосстановление, скажем, в той же Сибири, где вполне может происходить естественный прирост, однако там, где оно наиболее необходимо, работы не ведём, хотя возможности есть. Это ещё одна проблема — несбалансированность. Отчётность и показательные большие цифры демонстрируют, какие мы молодцы на бумаге, но не отменяют того факта, что полвека мы просидели сложа руки и сейчас восстанавливаем только предыдущий год. К примеру, Монголия, Казахстан не прекращали эту работу, и у них объём лесовосстановления гораздо выше, чем в России.

Ещё одна проблема — подмена понятий, сейчас лесовосстановлением называют всё, что связано и с уходом за лесными культурами. Вывезли людей на естественно выросший лес, сделали минимум работ, а в документы записали это как восстановленные площади. Я думаю, что нужно не то чтобы менять политику, а, скорее, более разумно подходить к принятию решений.

Посмотрите, какая у нас большая страна, но в ней становится всё больше и больше степей, 2000 локально выращенных для отчётности сеянцев не спасут положение. Одна из причин, по которой мы построили питомник, который считается одним из самых крупных в России, — это выращивание большого количества крепких, здоровых деревьев, которые принесут пользу нашей стране и обеспечат будущее нашим детям и внукам.

Беседовала: Марина Каталакиди