Новые правила приоритетных лесных инвестпроектов: это про господдержку?

В январе 2026 года Минпромторг представил проект постановления правительства «О приоритетных инвестиционных проектах (ПИП) в целях развития лесного комплекса». Документ устанавливает конкретные требования к инвесторам, их результативности, а также порядок контроля за ними.

Причиной пересмотра правил стало заключение Счётной палаты о низкой эффективности программы. Результаты аудита показали, что за пять лет треть проектов была исключена из перечня, а освоение лесосеки по ним не превышало 58% — это ниже средних показателей по обычной аренде. 

Помогут ли новые правила повысить эффективность ПИП или наоборот, усложнят их реализацию? Прокомментировать эту инициативу мы предложили председателю комитета Архангельского областного Собрания по лесопромышленному комплексу, сельскому хозяйству, природопользованию и экологии Александру Дятлову.

«Представленный проект постановления правительства «О приоритетных инвестиционных проектах (ПИП) в целях развития лесного комплекса» можно назвать неоднозначным. С одной стороны, разработчики преследовали цель защитить государственные интересы, чтобы отсечь тех лиц, которые под видом инвестирования хотят просто получить дешёвый лес, не внося при этом реальных инвестиций, как это было в прошлом. Но, с другой стороны, такие требования и ограничения по отношению к инвесторам во многом избыточны», — считает депутат. 

Далее рассмотрим, какие именно пункты вызывают вопросы и почему.

• Требование при подаче заявки на ПИП сразу предоставить документы о наличии 100% объёма финансирования всего проекта на весь период его реализации. 

«Понятно, что это неосуществимо, учитывая, что реализация инвестпроекта может занять 5-7 лет. Да и брать кредит в банке на такой срок, не зная заранее, одобрят ли ПИП, никто не будет. Сейчас требуется подтверждение только 25% инвестиций — примерно на первый год, и этого достаточно», — поясняет Александр Дятлов.

• Требование о ведении раздельного учёта полученной древесины — от рубки до переработки. 

В настоящее время таких правил учёта просто нет, подчёркивает председатель комитета облсобрания. Действующая государственная информационная система позволяет проследить движение древесины только из леса до склада предприятия, но там она перемешивается с другой (например, купленной на рынке). И какое бревно с этого склада пойдёт на переработку, а какое будет продано другим лицам, проследить невозможно. Единственный выход — маркировать и вести учёт каждого бревна, но это нереально.

• Запрет на включение в инвестиции административных и офисных помещений, компьютеров и оргтехники. 

«Вы когда-нибудь видели предприятие без управления, которое находится именно в офисных помещениях? А любое новое производство сейчас просто немыслимо без компьютерного управления. Получается, нас просто загоняют в прошлый век, в условия ручного труда», — комментирует Александр Дятлов.

Он также выделяет целый ряд принципиальных недостатков проекта постановления. 

1. Полное отсутствие упоминаний о каком-либо льготном режиме ПИП. 

В настоящее время предусмотрен льготный период, в течение которого инвестор оплачивает арендную плату за лес в пониженном размере. Это позволяет ему как привлечь инвестиции, так и покрыть часть своих затрат за счёт льготы. 

«В проекте об этом режиме прямо ничего не сказано, можно лишь догадываться о том, что сегодняшний льготный режим отменяется. А что будет взамен — неизвестно. При этом теряется всякий экономический смысл и привлекательность для инвестиций», — поясняет Александр Дятлов.

2. Проект требует заготовки древесины на 100% и все 100% должны быть переработаны. 

«Каждому, кто работает в лесной отрасли, понятно, что так не получится. Во-первых, есть целевая и побочная породы. Например, завод выпускает хвойную целлюлозу, и лиственные породы переработать это оборудование при данной технологии не может. Поэтому заготовить и переработать хвойный лес хотя бы теоретически возможно, но лиственный просто не будет востребован. 

С другой стороны, лесопильные предприятия перерабатывают древесину только от 12 см в диаметре, деревья тоньше распилить невозможно. И эта древесина также не будет заготавливаться и перерабатываться. Кроме того, совершенно не учитывается наличие низкосортной и бракованной древесины, недоступной из-за дорог или особенностей местности, и другие подобные факторы. Поэтому при требовании 100% заготовки и переработки никаких инвестпроектов не будет вообще», — резюмирует депутат.

3. Запрет на приобретение оборудования, бывшего в употреблении. 

Например, в целлюлозно-бумажной промышленности оборудование очень крупное и дорогое. Одна бумагоделательная машина может стоить больше миллиарда долларов, а купить новую просто невозможно. В то же время срок её работы — десятки лет, а есть и раритеты, отработавшие около века. Бывшее в употреблении оборудование может находиться в отличном состоянии, выпускать современную конкурентоспособную продукцию и проработать ещё десятки лет. 

«Также и запрет инвестиций на модернизацию — получается, что построить завод с нуля можно, а модернизировать старый, чтобы он стал работать как новый, нельзя. Хотя в итоге результат один: производство дополнительных объёмов нового конкурентоспособного товара. Логика разработчиков проекта непонятна», — отмечает глава отраслевого комитета.

4. Проект не содержит информации о том, на какой срок инвестор получит лес в аренду. 

Лесной кодекс предусматривает срок аренды от 10 до 49 лет. Представим ситуацию: инвестор хочет построить завод, а лес ему дадут в аренду только 10 лет — так чиновнику захотелось. Тогда зачем строить предприятие, если нет гарантий, что оно будет обеспечено сырьём?

«Конечно, защитить интересы государства в этом процессе нужно и важно, но всякие требования и ограничения должны иметь разумные рамки и учитывать баланс интересов обеих сторон.

Резюмируя, можно сказать, что проект постановления правительства о ПИП в этой редакции неприемлем и подлежит доработке с привлечением представителей бизнес-сообщества, чтобы с учётом их мнения выработать действительно работоспособную конструкцию», — подводит итог Александр Дятлов.