Лес закодирован в их ДНК

Они защищают лес от пожаров, наблюдают за состоянием зелёного фонда, изучают насекомых-вредителей, определяют качество семян, оценивают результаты лесовосстановления. Они умеют работать не только в кабинете или лаборатории, но и в суровых условиях тайги. Там, где встреча с медведем — не редкость, а жужжание насекомых — привычный слуху звук, там, где дорога — лишь условное обозначение на карте, а путь до места назначения — отдельный вид экстрима. Кто они: герои, которые носят накомарники вместо плащей, или исчезающий вид романтиков?

В третье воскресенье сентября мы традиционно благодарим специалистов, которые решили посвятить себя лесной отрасли. Кто-то в ней 20 лет, кто-то больше 40, а кто-то ещё знакомится со всеми тонкостями охраны и защиты нашего зелёного богатства. Это разные люди, но всех их объединяет любовь к своему делу. 

Сквозь поколения

Ещё мальчишкой с ружьём за плечом он без страха ходил в чащу по протоптанным отцом-лесником дорожкам, наблюдал и учился у него, поэтому профессию долго не выбирал. Начальник Манской лесопожарной станции Дмитрий Симаков за 25 лет работал инженером защиты и охраны леса, мастером леса, помощником лесничего, начальником пожарно-химической станции, которую позже переименовали в лесопожарную станцию.

«Это то, чем я должен заниматься», — говорит он. Стена, увешанная почётными грамотами, среди которых есть те, что получены от самого Министерства МЧС, подтверждает его слова. Дмитрий Симаков своим примером доказывает, что начальники не рабы кабинета. Он не только на словах готов включаться в полевую работу, но и участвует во всех мероприятиях лично. К примеру, за день до нашей беседы все работники станции занимались прочисткой минерализованных полос, причём руководитель не оставался в стороне. Он запросто может сесть за управление бульдозером, МТЛБ или даже раритетным колёсным трактором К-700 «Кировец», который до сих пор верой и правдой служит защитникам леса.

«Эта машина 1988 года выпуска ещё всех новых китайцев переживёт, — уверен Дмитрий Симаков. — Мы на этот трактор ещё однокорпусной плуг нашли, он очень эффективно работает. У меня порядок такой: если я могу сделать, попробуйте и вы! Приходилось и одному выезжать на пожар, разные же годы бывают. В этом году нам во многом помогла погода, но только на это надеяться, конечно, нельзя. Мы много работаем на предупреждение, я заранее планирую, где и какие мероприятия нам необходимо провести, согласовываю с лесничеством, ”выбиваю” необходимую технику и оборудование. Потому что выгорает всё быстро, а восстанавливается долго». 

Все данные подведомственного участка за последние десятки лет у начальника лесопожарной станции собраны в таблицах, из них мы можем составить полную картину о пожарной ситуации, к примеру, в 2008 году, или ещё раньше. Дмитрий Симаков помнит каждый сезон последних 16 лет. В 2010 году было 26 пожаров на площади 108 га, — показывает он документ и перечисляет самые трудные годы: 2012, 2017, 2022.

Свои полмиллиона гектаров он знает как пять пальцев, обошёл каждый уголок и держит на контроле потенциально опасные места. На большой карте в своём кабинете Дмитрий Симаков показывает участок, который называют орехово-промысловой зоной. Сегодня он особенно беспокоит специалиста. Кедры там давно превратились в сухостой, им уже 300‒400 лет, это своего рода пороховая бочка, эффект от горения которой будет виден за километры. Однако произвести вырубку на этом участке по закону нельзя. 2012 год наглядно показал оборотную сторону этого запрета, когда много сил пришлось стянуть на борьбу с пожаром на этом участке. Не обошлось и без потери техники — станция лишилась бульдозера. 

«Раньше повсеместно жгли сельхозполя, вот это была настоящая беда, у меня есть космоснимки выгоревших участков. Мы можем увидеть, что на месте пожара 2008 года только сейчас начали расти берёзки. Прошло почти 20 лет, пока природа взяла своё. Многое, конечно, зависит от категории пожара — вот на пострадавшем от огня в 2001 году участке уже хороший лес стоит. Ещё пять лет назад главной опасностью были люди. Мы совместно с прокуратурой и полицией проводили рейды, ловили, штрафовали, заводили уголовные дела. А сегодня, не скажу за другие участки, но за наш точно — людей со спичками стало меньше. Хочется верить, что профилактическая работа даёт результат. Общаемся со школьниками, проводим экскурсии, освещаем важные моменты в местной газете. Здесь все друг друга знают, поэтому вред не останется незамеченным», — отмечает Дмитрий Симаков. 

Как рачительный хозяин, начальник станции бережно относится к парку техники, добивается её своевременного обновления, а также заботится о своей команде. К новеньким — особый подход, мягкий, чтобы не спугнуть, шутит Дмитрий Симаков. А с проверенными ребятами уже хоть в огонь, хоть в воду, но дисциплина в организации строгая. Здесь все при деле, даже в несезон: заняты подготовкой техники, планированием работ, приведением в порядок старенького здания станции.

Пока отец пешком вдоль и поперёк исследует своей участок, сын с высоты полёта следит за обстановкой на другом конце края. Через треск, помехи и фоновые крики: «Заводи!» — нам удалось пообщаться по телефону с лётчиком-наблюдателем красноярского авиаотделения ФБУ «Авиалесоохрана» Алексеем Симаковым. 

Новости о сложной лесопожарной обстановке на севере Красноярского края не сходили с первых полос всё лето 2026 года. Для мониторинга и тушения лесных пожаров в регионе ежедневно привлекали до 35 и более воздушных судов, а их общий налёт за неделю, по данным ФБУ «Авиалесоохрана», достигал 1,5 тыс. часов. На борьбу с огнём были стянуты основные мощности не только края, но и других регионов страны, а в самом тушении было задействовано более 2 тыс. человек. При возможности применяли спецтехники, но это очень сложно в условиях труднодоступной и удалённой местности, где в основном и возникали возгорания в этом году.

Помощь авиации в таких условиях просто неоценима. Лётчики-наблюдатели всегда находятся в эпицентре событий, от их действий зависит не только эффективность работы парашютистов-пожарных, но и их безопасность. Алексей Симаков застал самый трудный период в Эвенкии. За штурвалом своего МИ-8 он чувствует себя комфортно, несмотря на суровые условия работы. 

«Риск — это часть наших будней, к нему привыкаешь», — совершенно без пафоса произносит собеседник. Как и отец, он предан своему делу и с определением своей профессии долго не тянул. После учёбы в Дивногорском техникуме Алексей работал под начальством Дмитрия Симакова в лесопожарной бригаде, откуда практически сразу попал на тушение в Ванавару (село в Эвенкийском округе Красноярского края). Именно полевые условия покорили молодого специалиста, дали почувствовать всю важность и значимость этой работы. И, когда по возвращении узнал о наборе лётчиков-наблюдателей в авиационную службу краевого Лесопожарного центра, Алексей Симаков отправился туда, не раздумывая. 

Наш звонок пришёлся на нелётную погоду, когда задымление не позволяло вести патрулирование с воздуха, однако это вовсе не было поводом расслабляться. Специалисты живут в режиме «Всегда готов!»: держат связь по спутниковому телефону с пожарными, планируют ближайшую работу, готовятся к переброскам в новые точки. 

«Не бывает одинаковых случаев, каждый сезон разный, также отличаются и сами пожары. Никакой ИИ не спрогнозирует, в каком направлении будет развиваться ситуация, куда в этом случае лучше высаживать группу и какие методы в этом конкретном случае будут эффективнее. Это может быть встречный отжиг, прямое тушение, прокладка минполос. Всё это время мы общаемся с инструктором, координируем, в какую сторону работать, потому что видим то, что недоступно с земли. Возможности беспилотников тоже бывают ограничены, особенно в условиях задымления. Ориентируемся на полученные теоретические знания и практический опыт, чтобы быстро принять правильное решение», — поясняет Алексей Симаков. 

В этом году стихия бушевала в лесах, поражённых шелкопрядом, на территории Енисейского района. Лётчики-наблюдатели проводили постоянный анализ метеоусловий, чтобы принять решение о том, нужно ли вызвать и усилить осадки. В труднодоступные места порой невозможно даже доставить технику, и вся надежда только на мастерство, силы и выдержку лесных пожарных. Алексей Симаков отмечает, что выбор места для высадки группы — особенная ответственность. 

«Для меня нет ничего важнее безопасности команды. Когда мы идём на высадку в зону пожара, я должен быть уверен, что выбрал для группы самое безопасное место. Но моя ответственность не заканчивается на спасении леса. Я всегда держу в уме главную цель: не дать огню подойти к деревням и объектам экономики. Сделать всё, чтобы жители оставались в безопасности, а их дома — целыми и невредимыми», — делится своими принципами работы Алексей Симаков.

И в кабинетах, и в лесу

Специалисты филиала ФБУ «Рослесозащита» — «Центр защиты леса Красноярского края» никогда не сидят на одном месте: в весенне-летний сезон они выезжают на полевые работы, а зимой вспоминают шёпот крон над головой, трудясь в кабинетах и лабораториях. Именно такое сочетание считает оптимальным начальник отдела «Красноярская лесосеменная станция» Вера Кочева.

«В этом году мы особенно загружены полевой работой — проводим оценку качественных и количественных характеристик при воспроизводстве лесов. Весной мы получили госзадание, выполнять которое, вероятно, продолжим до октября. Дело в том, что в последние несколько лет государство уделяет повышенное внимание компенсационному лесовосстановлению. Красивые отчёты не гарант качественного результата. К сожалению, мы убедились в этом лично: обнаружили большое количество погибших и недосаженных культур или вовсе не высаженных участков. Наша команда обследовала больше трёх тысяч гектаров на территории Хакасии, Красноярского края и Иркутской области. Кстати, в этом регионе очень активно идёт как рубка, так и восстановление леса. За месяц ребята смогли оценить там 1200 га, а в Хакасии работы ещё продолжаются, на днях туда поедет следующая группа», — рассказывает Вера Кочева. 

Несмотря на отсутствие дорог, сырую погоду, бесконечно атакующих мошек, серьёзную физическую нагрузку и риски встречи с дикими животными, «слабый» пол отправляется на полевые работы наравне с мужчинами без страха и даже с радостью.

В число «счастливчиков», которые большую часть лета провели под солнцем и дождём, бок о бок с комарами и коллегами, попала и инженер 2-й категории отдела «Красноярская лесосеменная станция» Александра Романова. Молодой специалист в этом году окончила Сибирский федеральный университет. Свой красный диплом она получила не для галочки, а действительно для того, чтобы связать свой путь с лесной профессией.

Боевое крещение, работа в полях, не заставило себя долго ждать, однако охоты топать по лесным тропинкам у хрупкой девушки не отбило. Ранний подъём, быстрый завтрак и сборы, двухчасовая дорога до участка, выполнение намеченной работы, возвращение назад и отбой — такой режим на протяжении почти трёх недель вопреки устоявшемуся мнению не пугает современную молодёжь. И на наш вопрос: «Если снова отправят, поедете?» — Александра Романова с улыбкой отвечает, что на новый участок отправится уже через две недели.  

«Я давно поняла, что лесная тема находит во мне отклик. Да, работа физически тяжёлая, в основном это труднопроходимые места, даже на машине не везде можно проехать. Поваленные деревья, камни, трава выше человеческого роста, не каждый к этому готов. Но, если не попробуешь, не узнаешь, твоё это или нет. Многие платят деньги за туры в тайгу, модный сейчас лесной экстрим, а у меня есть возможность ежедневно наслаждаться своей работой. Это самое ценное, чтобы душа радовалась от того, что ты делаешь», — делится мыслями молодой специалист. 

С конца осени Александра Романова будет нарабатывать навыки проращивания семян ели и сосны под чутким руководством Веры Кочевой. Для этих манипуляций требуется огромная усидчивость, подчёркивает начальник отдела. Это не менее важная и сложная работа, отмечают в организации. Именно этот этап становится камнем преткновения для начинающих: на смену полевой романтике приходят монотонные будни в лаборатории и, конечно, большой объём бумажной отчётности.

Читайте также: Центр защиты леса Красноярского края: «Без социальной поддержки кадры не удержать»

Тем не менее с нашего последнего визита в Центр защиты леса молодых специалистов здесь прибавилось. Инженер-лесопатолог Данила Кольцов разрушает стереотип о нежной молодёжи, которая не готова работать без «рафа на миндальном». За полгода в организации новичок успел съездить в Мотыгино (посёлок городского типа в Красноярском крае) для проведения обследований численности шелкопряда и таксации леса. 

«Я не любитель сидеть в кабинете и писать отчёты, — признаётся Данила Кольцов. — Другое дело — тишина леса, свежий воздух, единение с природой, никакого шума и суеты. Конечно, это не прогулка в своё удовольствие, в первую очередь это работа, и весь объём необходимо выполнить в срок. Бывает, что машина застряла или сломалась, и большая часть дня уходит на то, чтобы её вытащить или починить, а в голове тем временем крутятся мысли, как перестроить намеченные планы, чтобы всё успеть», — делится опытом будущий специалист. 

Впереди у Данилы Кольцова получение диплома, но в том, что с документом в руке он не растворится в закате, уверены все — он продолжит свой лесной путь здесь. Старшие коллеги не только присматривают за новым членом команды, но и устраивают внезапные тестирования.

«Когда начал ездить в командировки, понял, что мои университетские знания — верхушка айсберга. Очень многое я почерпнул от коллег, они меня подтягивали и устраивали мини-экзамены. Как? Разбудят ночью и спрашивают: ″Даня, назови пять основных вредителей черёмухи″. Почему черёмухи? Потому, что Владимир Солдатов (директор филиала ФБУ ″Рослесозащита″ — ″Центр защиты леса Красноярского края″) может об этом спросить. И я с ужасом понимаю, что могу вспомнить только три», — улыбается Данила Кольцов. 

Однако ни вредители, ни болезни не наносят столько вреда, как человек, уверен молодой специалист. В то время как сотрудники центра размещают ловушки, проводят санитарные мероприятия, чтобы купировать распространение вредителей и патологий, люди продолжают игнорировать предупреждения, запреты и порой сводят на нет огромный труд защитников леса, констатирует инженер-лесопатолог.

«Случайных людей в нашей профессии нет. Практически все молодые специалисты, которые приходили к нам, — хорошие, старательные, грамотные, быстро вовлекаются в работу. С удивлением обнаруживаю, что они уже не меньше моего и знают, и умеют, просто нет повода бросить камень в нашу молодёжь. Вот Александра буквально на третий день работы попала на полевые, так сложились обстоятельства. Но это в какой-то степени хорошо, сразу поймёт, стоит ей тратить время или нет. А дальше я всегда готова помочь, пойти навстречу, подсказать», — тепло отзывается о начинающих специалистах Вера Кочева.

Оценка качества семян — ещё одна задача лесосеменной станции, помимо натурных обследований. Летом семена не заготавливают, поясняет Вера Кочева, основная работа с ними начинается осенью: с сентября — кедр, на октябрь-ноябрь приходится сбор с ели и сосны. В этом году тотальный неурожай кедра, и ни одной партии на исследования пока не поступило, сетует специалист. В этом ничего необычного нет — хороший урожай бывает не каждый год, однако периоды активного семяношения стали происходить реже.

Более сложная ситуация с семенами лиственницы, отмечает Вера Кочева. К примеру, в Хакасии заготовки этих семян вообще не проводят. Одно время там создавали объекты лесного семеноводства лиственничных, но без особого успеха. Дело в том, что у каждой породы есть свой заклятый враг, и для лиственницы это галлица. Развитие этого маленького насекомого совпадает с формированием шишки, вредитель внедряется в почку и губит её изнутри. Те, кто умудрился несколько лет назад собрать семена, были своего рода обладателями сокровищ, за которые на рынке предлагали немалые деньги, рассказывает специалист.  

Люби то, что ты делаешь

В трудовой книжке инженера 1-й категории отдела «Красноярская лесосеменная станция» Ирины Тарасенко всего несколько записей, но не потому, что она работала мало, а потому, что уже 43 года она верна одному любимому делу. История Красноярской лесосеменной станции началась в 1938 году. За почти девять десятилетий здесь не раз менялись вывески и руководители, но неизменным оставалось главное — верность профессиональным стандартам. Сегодня, готовясь отметить 90-летие, сотрудники Центра защиты леса с гордостью отмечают: станция не прекращала работу даже в самые трудные для страны времена. Этот факт — лучшее доказательство того, что контроль качества семян является фундаментом, на котором держится лесное благополучие государства.

«Семенной контроль начал формироваться ещё в царской России, первая контрольная станция лесных семян Лесного департамента была организована в Санкт-Петербурге в 1910 году. Мы пережили множество исторических событий: революции, гражданскую войну, Великую Отечественную войну, но работу не бросали. В годы планового ведения хозяйства имели один результат, создавали стратегический запас, опасаясь неурожайных годов. Сейчас многое изменилось в подходе, технологиях, но суть осталась прежней — из семечка вырастает дерево. И к этому интерес не пропадёт никогда, каждая страна уделяет внимание качеству семян. Получается, что мы — нужная организация независимо от того, что происходит в мире», — считает Ирина Тарасенко. 

Естественно, с 1938 года оборудование для исследований претерпело значительные изменения и ускорило все процедуры в разы. Так, на смену весам-уточкам 1937 года выпуска, которые хранят в организации как раритет, пришли электронные высокоточные системы измерений. Гирьки, безмены и ванны для проращивания ушли в прошлое. Сейчас аппарат сам воду и подогреет, и выльет. Но главным достижением за эти годы стала разработка автоматизированной аналитической системы (ААС) «Лесное семеноводство», отмечает Ирина Тарасенко, которая стояла у истоков создания программы.

«Мы совместили мои знания и умения программистов, создав примерно за три года систему, которая позволила нам автоматизировать работу по проверке качества семян лесных растений. Раньше мы вручную насыпали, замеряли, заполняли карточки и считали показатели — теперь это делает компьютер. Программа сама всё считает, заполняет документы, хранит результаты анализов в электронном виде, формирует отчёты на основе официальных правил и стандартов, что исключает ошибки или разные толкования методик. Её до сих пор совершенствуют и добавляют новый функционал, расширяя возможности», — делится опытом Ирина Тарасенко. 

Нет предела совершенству, считает наша собеседница, и, возможно, впереди лесосеменную станцию ждёт внедрение искусственного интеллекта, хотя в эту сферу разработчики алгоритмов почему-то не активно стремятся.

«Не знаю, кто бы смог так обучить ИИ, чтобы он, как мы, мог отсмотреть каждое семечко и проанализировать его на предмет разных повреждений: битое, повреждённое насекомыми или вредителями, с аномалией прорастания. Каждый из этих факторов имеет большое значение для качества семян. А принять решение о классе или сделать что-то сверх заложенного программой разве сможет какой-то обученный алгоритм? Мне кажется, в семенном деле нужны опыт, острый глаз, руки. Ведь мы не только контролируем, сколько семян проросло, но и определяем, почему остальные не дали всхожести», — рассуждает эксперт.

И отмечает, что этот труд не менее тяжёлый, как и полевые будни, ведь не каждому дана способность монотонной работы с зёрнышками весом всего около 0,006 г каждое.  

Необязательно быть в лесу, чтобы знать, что там происходит, уверен инженер 2-й категории отдела дистанционных наблюдений и ГИС Дмитрий Шерешков. Специалисту достаточно посмотреть пару снимков, чтобы понять, на каком участке орудовал полиграф, определить границы и площади погибших и повреждённых лесных насаждений.

«Сейчас у моих коллег полётный сезон, и они с БПЛА выполняют свои задачи на выезде. Моя работа довольно монотонная, но не менее важная. Мы можем отсмотреть большие объёмы леса, в том числе те, куда добраться по земле практически невозможно. Технологии космосъёмки, которые мы применяем, открывают большие возможности для дистанционного наблюдения за санитарным и лесопатологическим состоянием лесов. Важно сделать свою работу максимально точно. В нашем деле главное — это опыт. Когда смотришь на снимок, где в одном пикселе ″зашито″ 10 метров леса, ты видишь гораздо больше, чем просто набор цветов. Благодаря насмотренности мы замечаем детали, которые пока недоступны ИИ. Делегируем нейросетям рутину, но всегда перепроверяем результат вручную — последнее слово за экспертом», — делится мыслями Дмитрий Шерешков.

Примечательно, что все, с кем нам удалось пообщаться в этот день, выбирали свою профессию осознанно, по зову сердца. Так сделала, ещё будучи аспиранткой, и заместитель начальника информационно-аналитического отдела Ксения Вединистова. 

«Я считаю, что каждый специалист, даже тот, который работает в кабинете, должен пройти практику в лесу. Безусловно, нам дали хорошую базу в университете, но, чтобы занимать рабочее место, нужно понимать, что и для чего ты делаешь. Мы аккумулируем и анализируем всю информацию, которая поступает от лесопатологов, отдела ГИС, лесничеств. Эти данные, хранящиеся в разных реестрах, складываются в общую картину, которая помогает специалистам решать, какие именно меры, например санитарно-оздоровительные мероприятия, нужно применить на том или ином участке», — рассказывает о своей работе наша собеседница.

Ксения Вединистова отмечает, что внимательность — главное качество, которым должен обладать сотрудник отдела.  Если допущенная кем-то ошибка останется незамеченной, это может привести к неправильным действиям на определённой лесной территории. Многократная проверка поступающих данных — способ этого избежать. 

Профессию нужно выбирать сердцем, уверены наши собеседники. Кого-то с детства родители водили в лес и на своём примере показывали, как его любить, заботится и бережно к нему относиться. Кто-то уже во взрослом возрасте понял, что нет ничего уютнее, чем первые солнечные лучики, пробивающиеся через сосны, нет ничего ароматнее, чем запах смолы или озона после дождя, и нет ничего чудеснее, чем прорастающее семечко, которому суждено стать могучим деревом. 

Чтобы наша страна и дальше могла гордиться своими зелёными богатствами, а наши потомки могли дышать чистым воздухом и гулять под кронами деревьев, работает множество удивительных людей. Глядя в их горящие глаза, хочется верить, что молодёжь, которая сегодня задаёт тренды и выбирает таёжные дорожки вместо соцсетей, в скором времени преодолеет стереотипы о бесперспективности в лесной отрасли. Возможно, новое поколение специалистов, воспитанное в профильных школьных лесничествах, не только восполнит нехватку кадров, но и сформирует современный, привлекательный имидж лесных профессий.

Ирина Тарасенко, инженер 1-й категории отдела «Красноярская лесосеменная станция» (ФБУ «Рослесозащита»)

«Говорят, если найдёшь свое место в жизни, то не будешь работать ни дня, и это чистая правда. В лесном хозяйстве это особенно заметно: после первого же полевого сезона становится ясно, кто останется в профессии, а кто уйдет. Теория и практика — вещи разные, и не каждый готов к суровым производственным будням. При этом лесное образование даёт невероятно широкий кругозор. Наши выпускники реализуют себя везде: от законодательных органов и силовых структур до творческих профессий и сцены. Мы люди многогранные.

Если говорить о моих принципах, то их три. Первый — это знания, база, без которой нельзя подписывать документы. Второй — любовь к лесу, без этого душа к работе не лежит. И в-третьих, гибкость и готовность к новому. Технологии стремительно меняются, и умение адаптироваться к цифровизации — это обязательное условие выживания в профессии, будь ты лесничий, врач или педагог». 

Дмитрий Симаков, начальник Манской лесопожарной станции (КГАУ «Лесопожарный центр»)

«Цифровые технологии — это действительно огромный шаг вперёд, они невероятно удобны. Я сам много лет отдал лесоустройству, знаю основы картографии не понаслышке и вижу, как спутниковая съёмка изменила нашу работу. Это впечатляет. Однако многолетний опыт показывает: чтобы система была безупречной, ей необходима периодическая «калибровка» по данным с земли. Только человек может подтвердить точность снимка реальной проверкой. Было бы замечательно объединить усилия разрозненных служб лесного хозяйства ради общего дела и пересмотреть систему отчётности, чтобы сократить бюрократию.

Кроме того, хотелось бы, чтобы при создании новых законов чиновники плотнее советовались с полевыми специалистами, ведь у промышленников и кабинетных экспертов могут быть разные взгляды на одно и то же дело. Когда штат становится меньше, нагрузка растёт, а законы пишутся без учёта полевой специфики, возникает ощущение разрозненности. Уверен, если соединить мощь современных инструментов с бесценным опытом тех, кто годами ходил по этим тропам, результат будет ещё надёжнее».