Центр защиты леса Красноярского края: «Без социальной поддержки кадры не удержать»

Ежегодно в сентябре работники леса отмечают свой профессиональный праздник. Однако ряды тех, кто работает с природными богатствами, сокращаются. Современное оборудование, цифровизация — несомненное подспорье в ситуации кадрового дефицита, но возраст специалистов заставляет задуматься, что станет с отраслью, когда уйдёт поколение этих энтузиастов.

При этом из стен учебных заведений страны каждое лето выходят молодые люди с заветными дипломами в руках. О том, почему они не идут работать по профессии и что поможет изменить ситуацию, мы поговорили с заместителем директора Центра защиты леса Красноярского края Еленой Шилкиной.

— На последних форумах кадровому вопросу уделяют много внимания и делают акцент на среднем возрасте работников отрасли — молодёжь с неохотой выбирает лесные профессии. В разных регионах отмечают, что только верные делу специалисты с опытом держатся практически на одном энтузиазме. С чем это связано, на ваш взгляд?

— Действительно, вопрос кад-рового обеспечения сегодня является одним из самых болезненных и трудно решаемых среди многих других, стоящих перед производственниками.

По данным Министерства природных ресурсов и лесного комплекса Красноярского края, в настоящее время около 20% ставок остается вакантными. Кроме того, в данных учреждениях осуществляют трудовую деятельность около 400 сотрудников (10%) в возрасте старше 60 лет, 35% обслуживающих специалистов (экономисты, бухгалтеры, специалисты по кад-рам) в возрасте старше 50 лет.

В Центре защиты леса Красноярского края за последние три года средний возраст сотрудников — 44-46 лет. Количество молодёжи (до 30 лет) не превышает 15%. Специалисты старше 50 лет, в том числе пенсионеры, составляют 34%. Совокупная доля работников от 41 до 60 лет и старше — 60%. Число вакантных ставок приблизилось к 25%.

Думаю, статистика по другим организациям схожая. Приведённые данные позволяют сделать вывод о том, что в ближайшей перспективе проблема кадрового голода может усугубиться.
Причин нежелания работать в лесном хозяйстве несколько. Считается, что основная — низкая заработная плата. Это справедливо, но лишь отчасти. Как ни странно, кадровый голод испытывают даже крупные успешные предприятия с высоким уровнем оплаты труда и перспективами карьерного роста. Заработная плата сильно варьируется в различных организациях лесной отрасли и даже в рамках одного предприятия.

Мы с уважением относимся ко всем профессиям, но согласитесь: чтобы работать дворником или уборщицей, не требуется учиться в университете, изучать лесоведение, таксацию, энтомологию, фитопатологию, картографию и ещё многое другое, что должны знать работники леса. А их заработная плата в настоящий момент практически сравнялась с оплатой труда обслуживающего персонала, так как МРОТ постоянно повышают, а оклады специалистов — практически нет.

Тяжелее всего молодым ребятам, у которых ещё нет соответствующей квалификационной категории и начислений определённых процентов за стаж в лесном хозяйстве. С одной стороны, это справедливо, ведь у вчерашнего выпускника ещё нет таких наработанных компетенций и опыта, как у «старожилов», но и выжить на МРОТ в нынешних реалиях цен, особенно при отсутствии собственного жилья, при наличии семьи, просто невозможно.

При этом отмечу, что в некоторых современных направлениях, главным образом, в информационных технологиях, молодёжь зачастую более продвинута, и уже при трудоустройстве не уступает по знаниям и умениям давно работающим сотрудниками, поэтому заслуживает равнозначной оплаты труда.

— Можно ли мотивировать современных школьников и молодёжь на выбор лесных профессий?

— Молодые специалисты тоже очень разные. Некоторые, к сожалению, не умеют ровным счётом ничего (и даже не стесняются в этом честно признаваться на собеседовании), однако зарплату хотят большую, то есть рассчитывают на всё и сразу, не будучи мотивированными на планомерный, долгосрочный карьерный рост.

Мы уже привыкли и даже не удивляемся, когда слышим такие вопросы от молодых претендентов на должность: «А что, все 5 дней в неделю нужно работать? Прямо с 8 до 17 часов? И в лес ещё придётся ездить?». Не правда ли, странно, что люди, обучающиеся на профессии лесной отрасли, совершенно не готовы к командировкам в лес?

А происходит это потому, что учиться лесным профессиям зачастую идут не по желанию и призванию, а из-за низкого проходного балла на эти специальности в вузах. То есть ребята изначально не планируют работать по профилю. Получается, что государство вкладывает средства впустую.

Возможно, назрела необходимость повышать ответственность молодых специалистов за вложенное в них бюджетное финансирование: учился бесплатно — будь добр, отработай хотя бы 3-5 лет в отрасли. Возможно, есть смысл вернуться к советской практике распределения по окончании обучения.

В стране в целом упал престиж высшего образования как такового. Зачем столько учиться, тратить время, нервы, здоровье, если можно сразу и много зарабатывать, например, курьером? В университетах наблюдается недобор на многие специальности, что связано ещё и с падением рождае-мости в лихие 1990-е.

Чтобы сохранить финансирование, вузы принимают на обучение, мягко говоря, не самых лучших претендентов, даже плохо говорящих на русском языке. Среди льготных категорий тоже много откровенно слабых школьников. Потом университеты вынуждены тянуть таких студентов «за уши», ведь с вузов требуют показатели эффективности. На выходе мы получаем слабых немотивированных специалистов, не собирающихся работать по полученной профессии.

Работа в лесу физически тяжёлая, в какой-то степени опасная: пожар, встреча с диким зверем, болота, погодные катаклизмы, гнус — все эти реалии тоже зачастую отпугивают современную (главным образом городскую изнеженную) молодёжь. Мы давно поняли, что наш основной перспективный костяк — это ребята из сельской местности, любящие лесную романтику и, главное, приспособленные к полевым работам.

Но как раз выезжать в отдалённые региональные учебные заведения с профориентационными мероприятиями мы не имеем возможности из-за отсутствия целевого финансирования таких командировок. О многообразии лесных профессий ребята из глубинки могут узнать разве что от работающих в лесной отрасли родителей или в школьных лесничествах, если таковые имеются. Кстати, большое спасибо всем причастным к движению школьных лесничеств: они тоже держатся на большом энтузиазме неравнодушных педагогов, отдающих много души, времени и терпения этому нелёгкому делу.

В целом вопросам профориентации сейчас уделяется достаточно внимания. Центр защиты леса Красноярского края регулярно проводит экскурсии, мастер-классы, конкурсы, другие познавательные мероприятия как на своей территории, так и выездные. Аудитория тоже широкая: от воспитанников детских садов до слушателей Института повышения квалификации работников лесного хозяйства.

Даже чувствуется некая усталость от обилия этих мероприятий, так как это тоже постоянная неоплачиваемая нагрузка на специалистов. Как и наставничество. Зачастую опытным работникам приходится бесконечно участвовать в обучении молодёжи. Получив определённый багаж, став более опытными и уверенными, те с лёгкостью находят более высокооплачиваемую работу, и приходится снова учить новеньких.

Было бы неплохо, если бы на проведение реальной производственной практики с наставником-профессионалом и на профориентационные мероприятия государство выделяло дополнительное финансирование.

Кстати, в лесной отрасли трудно удержать и неспециализированный персонал. Бухгалтеры, экономисты, работники отдела кадров, водители и т. д. легко находят себе более высокооплачиваемую работу на рынке труда, не говоря уже о системных администраторах и программистах. Это тоже проблема.

Нельзя забывать и о том, что сегодняшняя экономическая ситуа-ция на мировом рынке неблагоприятно сказывается на объёмах использования лесов и, соответственно, на получении доходов от него. Упала инвестиционная привлекательность лесного хозяйства. Если отрасль недополучает прибыль, то и уровень дохода её работников не растёт.

— Что пугает молодых специалистов после получения диплома? Почему многие уходят в другие сферы?

— Основная причина, которую уже назвали выше, — низкая заработная плата. Молодые люди часто не имеют своего жилья, а ипотека или аренда очень затратны. Помимо этого, ребят пугают работа в тяжёлых полевых условия и дополнительные нагрузки. Позже специалисты начинают осознавать также высокий уровень ответственности (вплоть до уголовной) при наличии непростого, местами запутанного лесного законодательства.

Но это не единственные причины. Мы действительно имеем дело с совершенно новым поколением людей и в целом в последние годы наблюдаем высокую инфантильность, зависимость от комфорта и интровертность среди молодых претендентов на работу. Многие из них мечтают об удалённом формате, чтобы поменьше общаться с коллегами в режиме прямого взаимодействия. Они как будто не готовы быть взрослыми.

Я не психолог, но слышала о наличии такого «кризиса окончания вуза», когда радость после защиты и получения диплома быстро сменяется пустотой и тревогой, так как знаменует окончательный переход во взрослую жизнь. В этот момент нужно брать судьбу в свои руки и самостоятельно искать смыслы и направления дальнейшей деятельности. А они не могут занять место за этим штурвалом своей жизни. Кто-то боится даже прийти на собеседование. У нас были пришедшие, но буквально сбежавшие из приёмной претенденты.

Конечно, человек всегда испытывает страх перед чем-то новым, потому что не представляет, что ему предстоит, не имеет опыта для решения новой задачи. И поэтому некоторые предпочитают выбрать что-то более понятное и безопасное, оставаться на прежнем месте, где, например, ранее подрабатывали, будучи студентами: продавцами, курьерами, официантами, работниками пунктов раздач маркетплейсов. То есть молодёжь выбирает тактику избегания, не хочет «заморачиваться» и вникать во что-то новое, сложное, непонятное.

Также часто не оправдываются завышенные ожидания молодых неопытных студентов. Новоиспечённые специалисты не всегда адекватно оценивают свою стоимость на рынке трудоустройства. Самое распространённое их заблуждение заключается в том, что если они окончили вуз, особенно если получили красный диплом, то они вправе сразу же рассчитывать на высокие должность и зарплату.

Поэтому возникают трудности в поиске своего постоянного места. Ребята начинают бегать от одной организации к другой в поиске лучшего места. Они не понимают, что для нас как работодателей они являются ещё необработанным материалом, в огранку которого нужно вкладывать время и деньги. У молодёжи в целом искажённое представление о том, как устроен рынок труда: кто востребован, какие качества приветствуются и какие зарплаты предлагаются.

Они оказываются не готовы к рутине, которая всегда присутствует в любой, даже самой привлекательной и интересной работе. Всегда есть то, чего делать бы не хотелось. Для кого-то это бумажная волокита, отчётность или подготовительная работа, для кого-то переговорные процессы или необходимость продавать результат своего труда. Очень важно принять процесс целиком, научиться подстраиваться под коллектив, приложить усилия, в чём-то преодолеть себя. Не все на это согласны.

В некоторых организациях часть высокооплачиваемых вакансий — это вахтовые форматы работы или необходимость переезда. У кого-то дефицит постоянных квалифицированных кадров связан с сезонным характером работ, когда сотрудники требуются только в вегетационный период, а в остальное время их нечем занять. Есть «антипрививочники», которые отказываются от вакцинации от клещевого энцефалита, а работодатель не имеет права допустить их к работе без такой прививки.

Кто-то не готов к 8-часовому рабочему дню полную неделю, кто-то недостаточно усидчив для работ, требующих долгой концентрации внимания, или физически не вывозит 15-киллометровые переходы в лесу. Мы все разные, и порой молодые люди не до конца сами оценивают свои возможности и уходят по этой причине, просто не справляются или не готовы принять все условия деятельности целиком.

— Как выстраивать дальнейшую работу с выпускниками, какие меры поддержки могут стать для них определяющими?

— На сегодняшний день лесной отрасли не удастся удержать кадры без социальных мер поддержки. При этом важно не только думать о молодёжи, но и обеспечить сохранение уже имеющихся трудовых ресурсов. «Старым» кадрам достаточно достойной заработной платы.

Неплохим бонусом могла бы служить оплата добровольного медицинского страхования, возможность льготного санаторно-курортного лечения, специальный трудовой стаж (работа в лесу физически тяжёлая и опасная) и возвращение представлявшегося ранее дополнительного отпуска каждые три года (его называли «трёхлетка»).

Для поддержки молодых специалистов необходимы программы обеспечения жильём или компенсация расходов на оплату найма жилых помещений, выплата единовременной материальной помощи при трудоустройстве, так называемые «подъёмные», льготы в очереди на место в детском саду. Уверена, что, если это всё станет реальностью, отпадёт необходимость выстраивать многоступенчатую работу с выпускниками, они придут сами. Достаточно будет донести до них эту информацию.

На самом деле, невзирая на все трудности работы в отрасли и особенности нового поколения молодёжи, есть много людей, искренне любящих лес, полевую жизнь, общение с природой, но покидающих профессию исключительно по материальным причинам. Поэтому самым реальным выходом из имеющейся ситуации видится разработка комплекса мер, направленных на создание (или адаптацию) государственных программ в области поддержки работников лесной отрасли по примеру имеющихся в сфере медицины, образования и сельского хозяйства.

Действующие в настоящее время программы, ориентированные на поддержку граждан, занятых в сельских регионах, в условиях ограниченного бюджета и правил его расходования не дают работникам учреждений лесного хозяйства возможности по-настоящему получить какую-либо помощь.

Так, в рамках подпрограммы «Комплексное развитие сельских территорий» государственной программы «Развитие сельского хозяйства и регулирование рынков сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия» улучшение жилищных условий по программе с 2023 по 2025 годы коснётся лишь 26% жителей сельских территорий.

При этом сотрудники организаций лесного хозяйства вряд ли смогут рассчитывать на социальные выплаты по данной подпрограмме, так как находятся в третьей очереди на их получение. Было бы здорово организовать для лесников что-то по аналогии с проектами «Земский доктор» и «Земский учитель». Также одним из вариантов вовлечения в профессию может стать возможность прохождения альтернативной службы в организациях лесной отрасли, испытывающих острую нехватку кадров.

— Как повысить престижность профессии работников лесной отрасли? Какие организации должны в этом участвовать и какие реальные шаги они могут предпринять?

— Престиж профессии формируется под влиянием многих факторов, и первостепенным здесь выступает социальное мнение, я бы даже сказала, социальные тренды. Они создаются в семье, в образовательных учреждениях, с экранов телевизора и других СМИ. Сейчас социальный тренд не в пользу лесников.

Надо учитывать, что сознание работников 50+ формировалось под влиянием социалистической идеологии, когда меркантильность не была на первом месте, и приоритет отдавался полезности, нужности профессии, увлечённости ею. Современная молодёжь — это совсем другие люди, поколение, выращенное в реалиях капитализма. Для них с престижем ассоциируется в первую очередь высокий уровень материального обеспечения.

Если семья лесного работника живёт от зарплаты до зарплаты, родители пытаются подрабатывать в нескольких местах, дети видят, какой это тяжёлый труд, у них не возникает интереса к этой сфере. И зачастую сами родители не рекомендуют своим детям идти по их стопам. Раньше в почёте были лесные династии, сейчас это на полном серьёзе трактуется как конфликт интересов и коррупционная составляющая, семейственность не приветствуется.

В СМИ слишком часто смакуют негативные криминальные моменты, связанные с лесной отраслью, формируя мнение о её высокой коррумпированности. Нужны хорошие фильмы, вдохновляющие истории. В 2020 году на экраны вышел фильм «Огонь» о работе Авиалесоохраны, лесных пожарных. В нём поднята тема очень трудной и необходимой службы спасателей. Нужно чаще говорить и снимать про мужественных людей и поднимать престиж лесной профессии через её значимость.

Ещё важно доносить до молодёжи, что работа в современном лесном хозяйстве — это не только бесконечные походы в лес. Образ лесника как бородатого мужика с рюкзаком и топором уже несколько устарел. Сейчас у работников леса на вооружении много разнообразного современного оборудования: высокопроходимая техника, геодезические инструменты, наладонные компьютеры, беспилотные летательные аппараты, программные продукты и т. д.

Реализовать свой потенциал можно и в работе за компьютером или в лаборатории: помимо «полевиков», отрасли требуются аналитики данных, специалисты по дистанционным наблюдениям и ГИС, программисты, генетики и другие. В ближайшее время наверняка потребуются знания для работы с искусственным интеллектом. Современная лесозаготовительная техника и деревообрабатывающее оборудование сейчас тоже роботизированные, высокотехнологичные и требуют новых навыков.

— Какие примеры привлечения кадров в отрасль и удержания в ней вы считаете успешными и рекомендуете тиражировать дальше?

— Неплохим инструментом подбора кадров является система базовых кафедр или сетевого обучения с привлечением производственных организаций, прохождение практик. Это позволяет студенту и работодателю лучше узнать друг друга, прицельно направить обучение в сторону требуемых компетенций.

Специалисты Центра защиты леса Красноярского края принимают участие в таких форматах сотрудничества, а также в работе государственных аттестационных комиссий выпускных квалификационных работах магистров и бакалавров в Сибирском федеральном университете и университете М. Ф. Решетнёва по разным направлениям: лесному делу, информационным системам и технологиям, экологии и природопользованию, геномике и биоинформатике. Это тоже даёт возможность приглядеться к выпускникам, присмотреть потенциальных сотрудников. Часть нынешних коллег попали в нашу организацию именно благодаря обозначенным механизмам.

Мы привлекательны для молодых специалистов как стартовая ступенька: у нас можно получить опыт, наставничество, повышение квалификации за счёт работодателя. Многим импонируют хороший коллектив, комфортные обустроенные рабочие места, полный социальный пакет, большой отпуск (50 дней), живописное месторасположение здания организации — Академгородок, возможность смены деятельности: попеременная работа то на природе, то в офисе или в лабораториях.

Отток кадров в последнее время увеличился из-за неконкурентной заработной платы, но есть и люди, которые уволились, а потом вернулись, это тоже о чём-то говорит. Значит, у нас есть свои плюсы.

— Как бороться с мифами о низкой оснащённости и зарплате?

— На этот вопрос нельзя ответить однозначно, потому что лесная отрасль очень разноплановая. В ней функционируют организации федерального, субъектового подчинения, частный бизнес. У всех разная ситуация. Для одних это мифы, а для других — реалии. Заплаты варьируют от МРОТ до 200 тыс. руб. и выше в зависимости от должности и организации. Где-то износ техники и оборудования высокий, где-то, наоборот, всё хорошо с современным оснащением.

Ну а в целом с любыми мифами борются с помощью объективной информации из надёжных источников. Для понимания разброса в уровнях оплаты труда достаточно зайти на любой сервис по поиску вакансий и посмотреть, кто сколько предлагает. Мы ищем водителя за 30-35 тыс. в месяц, а кто-то готов платить 100 тыс. Никаких мифов. Только факты.

Про новые технологии и оснащение в организациях лесной отрасли, несомненно, нужно рассказывать широкой аудитории. Это тоже элемент формирования положительного имиджа отрасли. Мы всегда стараемся при возможности освещать в СМИ или в социальных сетях используемые нами в работе современные методы: диагностику скрытых гнилей с помощью приборов томографа и резистографа, ДНК-анализ, автоматизированные программы обработки данных, ГИС-технологии. Даже в тяжёлые времена нужно стараться, развиваться, чтобы остаться на плаву.

— Как изменились обязанности работников леса за последнее время? Какие современные приспособления находятся у них на вооружении и как отрасли помогает цифровизация?

— Безусловно, время не стоит на месте, лесная отрасль трансформируется, и, соответственно, претерпевают изменения обязанности её работников. В данный момент очень важно уметь пользоваться различными программами ввода и обработки данных, ГИС-технологиями, GPS-навигаторами, современными приборами и оборудованием различного назначения, быть готовыми осваивать что-то новое. Сейчас, например, наши работники приобретают навыки работы с беспилотными авиационными системами.

Цифровизация лесного хозяйства открывает перед отраслью новые горизонты развития. Ещё несколько лет назад управление лесными массивами во многом опиралось на традиционные методы: наземные обходы, устаревшие картографические данные и экспертные оценки. Сегодня же, благодаря спутниковым снимкам, беспилотным летательным аппаратам и «умным» датчикам лесной сектор располагает огромной информационной базой, позволяющей принимать решения в режиме реального времени.

Во-первых, контроль и мониторинг лесов значительно ускорился и стал более точным. Существуют датчики, которые снимают информацию о влажности почвы, температуре воздуха и составе среды, а дроны и космическая съёмка выявляют очаги лесных пожаров, вспышки вредителей и факты незаконной вырубки задолго до того, как проблема выйдет из-под контроля. В отсутствие цифровых инструментов подобные угрозы обнаруживались лишь во время плановых обходов, что неизбежно приводило к дополнительным потерям древесины и снижению биоразнообразия.

Во-вторых, цифровые геоинформационные системы делают процесс заготовки и транспортировки лесоматериалов более экономичным. Инженеры рассчитывают оптимальные участки для выборочной рубки с учётом ландшафта и логистических маршрутов, минимизируя расход топлива и износ техники. Без ГИС-моделей грузовики могли бы метаться по лесным дорогам, теряя время и увеличивая затраты на доставку.

Третье преимущество — прогнозирование прироста леса и планирование лесовосстановления на основе машинного обучения. Алгоритмы анализируют климатические тренды, качество почв и исторические данные об изменениях запасов древесины. Результат — более точные прогнозы объёмов прироста и потребностей в посадках. Напротив, классические эмпирические методы нередко дают ощутимую погрешность, что осложняет бюджетирование и долгосрочные инвестиции.

Наконец, цифровизация повышает прозрачность и доверие к отрасли. Автоматизированный учёт заготовленной древесины сокращает возможности для «чёрных лесорубов». Открытые онлайн-порталы с интерактивными картами делают данные доступными учёным, местным сообществам и предпринимателям, вовлекая их в охрану, защиту лесов и контроль исполнения различных программ.

Таким образом, цифровые технологии постепенно превращают лесное хозяйство из традиционно консервативной отрасли в высокотехнологичную систему, где точный учёт, эффективное управление ресурсами и экологическая ответственность идут рука об руку. Это не просто модернизация — это фундаментальный шаг к устойчивому будущему наших лесов.

Сейчас происходит активный переход лесной отрасли на работу в новой многофункциональной системе ФГИС ЛК. Несмотря на имеющиеся трудности этого периода, в будущем она должна стать удобным инструментом для лесников.

В нашей организации созданы и продолжают внедряться и дорабатываться автоматизированные аналитические системы: «Лесное семеноводство», «Лесная генетика», «ГЛПМ-контроль», программное обеспечение для автоматического формирования актов лесопатологических обследований, «ГЕОПОРТАЛ» (веб-портал для анализа и визуализации данных, собранных в процессе лесопатологического мониторинга, результатов дистанционных наблюдений, мониторинга воспроизводства лесов).

Кроме этого, создана программа по формированию отчётов, реестров государственного лесопатологического мониторинга (ГЛПМ). Они повышают эффективность рабочих процессов, минимизируют ошибки, помогают в планировании и составлении отчётности.

Поэтому, несомненно, специалистам нужно «прокачивать» свои знания в области IT, чтобы идти в ногу со временем.

— И последнее: давайте предположим, что будет с нашими лесами, если в отрасли не останется работников?

— Интересный вопрос. Осмелюсь предположить, что если при этом оградить леса высоким забором и не пускать туда людей, то, скорее всего, у леса будет всё прекрасно. Это возобновляемый ресурс, очень сложная, но сбалансированная система, в которой всё предусмотрено для гармоничного существования. Многие справедливо считают, что главная проблема леса — это человек и его жизнедеятельность.

Если разрешить людям бесконтрольно использовать леса, то катастрофы не избежать. Очень быстро у нас ничего не останется. Произойдут деградация, вырубка, гибель лесов. Все мы понимаем, что организации, осуществляющие мероприятия по охране, защите, учёту, восстановлению лесного фонда, возникли не на пустом месте, а от необходимости рационального использования и контроля за состоянием этого ресурса. Поэтому так важно сохранить кадры лесной отрасли.

Беседовала Марина Каталакиди