Лесоклиматические проекты в ЛПК: потенциал, барьеры и перспективы рынка

Потенциал российского рынка природно-климатических проектов, по оценкам НИУ ВШЭ, составляет 100-200 млн углеродных единиц в год (фактически пока около 10 млн единиц в год в среднем за последние 4 года). На международном добровольном рынке в 2024 году уже было выпущено около 200 млн таких единиц, и даже по консервативным оценкам этот показатель может вырасти в пять раз к 2030 году. Россия с её лесным фондом в 1,2 млрд гектаров теоретически могла бы занять весомую долю этого рынка.

Когда в начале 2025 года вступил в силу Федеральный закон № 492-ФЗ, закрепивший в Лесном кодексе понятие «лесоклиматический проект», казалось, что давно обсуждавшийся «гигантский потенциал поглощающей способности российских лесов» наконец может быть использован, в том числе как источник дополнительного дохода для предприятий лесопромышленного комплекса.

А почему бы и нет? Ведь на компании, арендующие леса государственного лесного фонда, возложена подавляющая часть обязанностей по охране, защите и воспроизводству этих лесов, в том числе и их неэксплуатационной части. Причём многие вкладывают в поддержание качества лесов на своих участках лесного фонда значительно больше, чем предусмотрено требованиями законодательства, например в рамках добровольной лесной сертификации.

Поэтому желание компенсировать эти затраты вполне обоснованно. А можно пойти дальше — развивать на подконтрольной территории отдельные климатические проекты, специально направленные на усиление климаторегулирующей роли лесов, и выходить с этими проектами на углеродный рынок.

Но вот с тех пор прошло время. Реестр углеродных единиц насчитывает на момент публикации статьи 127 зарегистрированных климатических проектов, из них лесоклиматических — всего три. Средняя цена углеродной единицы не достигает и тысячи рублей. Ликвидность рынка, по оценкам экспертов, составляет менее 1%.

Попробуем разобраться, что можно сделать, чтобы наши желания начали соответствовать возможностям.

Международный рынок углеродных единиц: реальность или миф

В настоящий момент возможности выхода российских компаний на международные углеродные рынки большей частью заблокированы. Не полностью — есть различные возможности как обходить ограничения, так и выходить на площадки, где они отсутствуют. Существуют даже отдельные примеры реализованных проектов, но всё это не системные истории, масштабировать их сложно.

Отдельно по некоторым сегментам добровольных и регулируемых рынков ситуация выглядит так:

Международный добровольный рынок. Крупнейшие площадки, на которые приходится около 90% оборота углеродных единиц в стоимостном выражении (Verra, Gold Standard, American Carbon Registry, Climate Action Reserve, Plan Vivo), не признают российские проекты. Колумбийский стандарт Cercarbono не вводил прямых ограничений, но его вряд ли можно рассматривать как подходящую площадку для наших проектов — из-за ориентации прежде всего на рынок американского континента и косвенных ограничений.

Единственным возможным треком среди глобальных добровольных стандартов остаётся катарский Глобальный углеродный совет (Global Carbon Council). Ведётся работа над тем, чтобы облегчить российским компаниям выход на рынок в рамках этой системы. Например, Федеральная служба по аккредитации (Росаккредитация) подписала с советом протокол о намерениях в сфере аккредитации и оценки соответствия в области валидации и верификации выбросов парниковых газов.

Есть уже первый пример сертифицированного по этой системе проекта в России (строительство компанией «СИБУР» солнечной электростанции), ещё несколько находятся в процессе рассмотрения. Но нужно учитывать, что система Global Carbon Council исторически ориентирована на технологические проекты по декарбонизации, прежде всего в области развития зелёной энергетики. Хотя с недавнего времени в рамках стандарта разработаны и утверждены методологии лесных климатических проектов, пока объём их сертификации невелик (менее 1%). Так как готовых кейсов, на которые можно опереться, практически нет, желающим реализовать такой проект придётся делать это в статусе первопроходцев.

Зарубежные регулируемые национальные рынки и биржи. Их довольно много, но разбирать их все нет большого смысла, так как в настоящее время зайти на эти рынки с российскими проектами нельзя. Практически все страны, выстраивающие подобные системы углеродного регулирования, принимают к зачёту только углеродные единицы, произведённые на территории страны (включая китайский механизм China Certified Emissions Reduction (CCER), на который возлагались некоторые надежды в части интеграции наших рынков). Теоретически есть возможность интеграции между странами, и статья 6.2 Парижского соглашения прямо устанавливает возможность межнациональной кооперации в этой сфере через заключение межправительственных договорённостей.

Европейское трансграничное углеродное регулирование Carbon Border Adjustment Mechanism (CBAM). По сути, это налог, который будет взиматься с продукции, пересекающей границу ЕС, в зависимости от величины её углеродного следа. Этот налог может быть уменьшен в случае уплаты цены на углерод в юрисдикции происхождения товара. В том числе через покупку углеродных единиц от климатических проектов в рамках регулируемого рынка. Как будет работать этот механизм в отношении товаров из России, пока до конца не понятно. В любом случае, покупка единиц от проектов на территории России пока к зачёту приниматься не будет.

Международный рынок в рамках статьи 6.4 Парижского соглашения. После многих лет переговоров этот механизм перешёл от стадии разработки правил к стадии практического запуска. В 2026 году был одобрен первый выпуск углеродных единиц. Однако перспективы входа с российскими лесоклиматическими проектами довольно туманны. Несмотря на запуск первого проекта, работа механизма ещё не полностью отлажена, многие документы находятся в процессе разработки.

Инфраструктура пока сильно завязана на западные рынки и консалтинг, поэтому для российских проектов возможны многочисленные барьеры. Кроме того, здесь также наблюдается значительный перекос в сторону «технологических» проектов. Для лесоклиматических инициатив установлены сверхжёсткие требования по постоянству, дополнительности, страхованию и мониторингу, и доказать соответствие этим критериям будет сложно.

Программа CORSIA (Carbon Offsetting and Reduction Scheme for International Aviation) — глобальный механизм регулирования выбросов CO₂ в международной авиации, принятый Ассамблеей Международной организации гражданской авиации (ICAO). По состоянию на январь 2026 года в схеме задействовано 130 государств. С 2027 года участие в этой программе становится обязательным для большинства стран, и они должны будут компенсировать выбросы от международных перелётов через покупку углеродных кредитов из одобренных ICAO программ.

Учитывая актуальность этого вопроса для РФ, чтобы не компенсировать выбросы своего авиатранспорта покупкой зарубежных кредитов, крайне важно получить возможность зачитывать углеродные единицы от проектов внутри страны. Поэтому Россия сейчас находится в активной фазе попытки войти в CORSIA. Для этого уже подана официальная заявка, постановлением правительства внесены изменения в правила реализации проектов в российском реестре углеродных единиц, гармонизирующие национальные правила и методологии с требованиями CORSIA, а также принят ГОСТ Р 72555-2026 по методологиям климатических проектов, специально разработанный под требования CORSIA.

Это серьёзнее, чем просто декларация о намерениях, и позволяет говорить о том, что данный механизм в настоящий момент — наиболее перспективная возможность выхода на международные рынки с российскими климатическими проектами. Однако, если говорить именно о лесоклиматических инициативах, перспектива пока не очень близка. Даже в оптимистичном сценарии первые зачёты российских единиц начнутся не раньше 2028 года, и пока на аккредитацию в CORSIA поданы только методологии энергетических проектов.

Таким образом, международный рынок углеродных единиц для России сейчас — это длинный трек на отдалённую перспективу. Быстро запустить проект и получить международно признанные единицы в текущих реалиях пока сложно.

Конечно, такая ситуация создаёт не очень много стимулов заходить в подобные проекты прямо сейчас. Тем не менее они есть. Компании, которые уже начинают разрабатывать лесоклиматические проекты или даже имеют работающие проекты в рамках национального реестра углеродных единиц, накапливают уникальную компетенцию, которую невозможно приобрести быстро. Это понимание методологий, опыт взаимодействия с верификаторами, отработанные системы мониторинга поглощения углерода, наработанные связи с оператором реестра.

Когда рынок оживёт (а при обязательном введении CORSIA с 2027 года и возможном расширении национального углеродного регулирования это вопрос времени), именно эти компании окажутся в позиции готового поставщика единиц, а не новичка, которому придётся тратить 2-3 года на вход. Помимо этого, ранняя регистрация проектов может дать низкие операционные издержки на валидацию (из-за низкого спроса) и позволит застолбить наиболее перспективные территории до того, как конкуренция за них обострится.

Наконец, компании с верифицированными проектами уже сегодня получают измеримое преимущество в переговорах с теми немногими покупателями, для которых ESG-показатели сохраняют реальное значение: банки с устойчивым финансированием, иностранные компании с корпоративными климатическими стандартами, крупные российские холдинги с внутренними целями по декарбонизации и др.

Читайте также: «Лесоклиматические проекты: изменения в законодательстве и новые инициативы».

Национальный реестр: инструмент есть, рынок на стадии развития

К настоящему времени можно констатировать, что инфраструктура национального российского рынка углеродных единиц полностью создана и работоспособна. Она включает три основных элемента:

1. Нормативная основа российского рынка углеродных единиц формировалась поэтапно и к настоящему времени включает более 40 нормативных актов, имеющих к ней прямое отношение. Фундаментом служит Федеральный закон от 02.07.2021 г. № 296-ФЗ «Об ограничении выбросов парниковых газов», установивший понятийный аппарат, требования к углеродной отчётности, правовые основы климатических проектов и оборота углеродных единиц. Отдельного регулирования удостоились и конкретно лесоклиматические проекты. Федеральным законом от 26.12.2024 г. № 492-ФЗ внесены изменения в Лесной кодекс, определившие условия реализации таких проектов, включая необходимость заключения соглашения с Рослесхозом.
2. Российский реестр углеродных единиц существует с 2022 года как технологическая платформа, созданная по распоряжению Правительства РФ оператором АО «Контур» при поддержке Газпромбанка и Московской биржи. Формально он выполняет все функции, которые от него ожидаются: регистрирует климатические проекты, прошедшие валидацию аккредитованными органами, учитывает выпущенные в обращение углеродные единицы, фиксирует переход права собственности на них и факт зачёта.
3. По состоянию на июнь 2026 года в российской национальной системе аккредитации (Росаккредитация) зарегистрировано 20 органов по валидации и верификации парниковых газов (ОВВПГ). Их состав неоднороден и отражает специфику становления рынка: это смесь государственных структур, университетов, отраслевых институтов и нескольких частных компаний. Для лесоклиматических проектов соответствующую область аккредитации (ОКВЭД 02.x, 16.x) имеют девять органов.

Итоги работы российского реестра углеродных единиц по формальным показателям выглядят впечатляюще. На июнь 2026 года в реестре зарегистрировано 120 климатических проектов с совокупным потенциалом выпуска около 109 млн углеродных единиц. Фактически в обращение выпущено около 37 млн. Для рынка, который стартовал в 2022 году, результат очень хороший.

Но, если рассматривать только лесоклиматические проекты, здесь всё не настолько масштабно. Подавляющую часть из зарегистрированных инициатив составляют проекты «технологические». Определение лесоклиматических проектов довольно расплывчато, но в любом случае к ним можно отнести (включая находящиеся в пограничной зоне между лесоклиматическими и другими природными проектами) не более семи.

Показательна и отраслевая принадлежность исполнителей: ни один из этих семи проектов не реализован предприятием лесопромышленного комплекса. Инициаторами практически во всех случаях выступают промышленные компании. Лесозаготовительные и лесоперерабатывающие предприятия в национальном углеродном реестре на сегодня не представлены.

Однако, если присмотреться к показателям рынка повнимательнее, видно, что сложность не только в малом числе лесоклиматических проектов. Из общего количества уже выпущенных в обращение углеродных единиц (36,9 млн) реально востребовано (приобретено или зачтено) только 341 тыс. То есть коэффициент ликвидности не превышает 1%. Предложение многократно превышает спрос, а рынок как механизм ценообразования в таких условиях практически не работает.

Поэтому остаётся открытым вопрос, существует ли российский рынок углеродных единиц? Ответ зависит от того, что считать рынком. Инфраструктура есть: реестр работает, проекты регистрируются, методологическая база формируется. Но если рынок — это система, где регулярно происходят транзакции по ценам, отражающим реальный баланс спроса и предложения, то российский рынок углеродных единиц пока находится на начальном этапе становления.

Бизнес не рассматривает углеродные единицы как ликвидный товар по вполне рациональным причинам: купить единицу легко, вопрос только в том, куда её предъявить. Сейчас покупатель получает лишь запись в реестре и возможность сделать пресс-релиз о компенсации углеродного следа, но не международно признанный сертификат. Реальный спрос обеспечивают несколько крупных компаний с внутренними программами декарбонизации или работающих с международными партнёрами. По данным реестра, одна организация обеспечила более 40% всех зачтённых единиц. Также единицы могут покупать (или они могут передаваться безвозмездно) устроители различных мероприятий, чтобы заявить о компенсации углеродного следа от их проведения, то есть также больше для публичного эффекта.

Из изложенного выше очевидно, что основное препятствие для развития российского рынка — его низкая маржинальность и слабая вероятность того, что кто-то купит выпущенные в результате проекта углеродные единицы даже по очень небольшой цене, которая известна по уже прошедшим сделкам. Их средняя цена по всем зафиксированным биржевым операциям составила примерно 800-850 руб. за единицу.

Здесь нужно сделать оговорку о репрезентативности этих данных, так как совокупный объём тех биржевых сделок, для которых известна цена, не превысил 3800 единиц за почти четыре года существования рынка. Это не статистика — это штучные транзакции. Говорить о средней рыночной цене в строгом смысле пока нельзя. Цену формирует не рынок, а договорённость конкретных контрагентов в конкретной сделке.

И для природно-климатических проектов это пока не рабочая ценовая модель. Такая сумма слишком мала, чтобы окупить затраты на проектирование, валидацию, реализацию и мониторинг лесоклиматического проекта.

Текст: Константин Кобяков, руководитель программы по сохранению растительного мира фонда «Природа и люди»

Читайте также: «Эффективные методы мониторинга лесных экосистем с использованием технологий ИИ и Big Data».